Новости СМИ2
Международник считает, что коронавирус обнажил проблемы каждой страны
12 октября 2020

ТЕЛЕЦЕНТРЪ, 12 октября – Елизавета Мусина -

В беседе с Информационным агентством "ТелецентрЪ" эксперт в сфере международных отношений Павел Шипилин прокомментировал действия России и Запада в период пандемии.

- В мире говорят о второй волне коронавируса, в Европе экстренно вводят ограничения, а у нас в целом пока всё спокойно. Почему такая разница в подходе?

- Мы подготовлены в отличие от Западной Европы ко второй волне коронавируса. Подготовлены еще с весны. Я напомню, что в Москве, где наибольшее количество заболевших, есть 10 тысяч больничных коек, которые не разбирались. Это стадионы, концертные залы, переоборудованные под Ковид. В этом смысле мы себя чувствуем более-менее спокойно, а в Западной Европе таких гигантских строек, насколько я помню, не было.

Там для всех это как-то внезапно произошло, как реагировать, они не знают. Фактически весной мы готовились ко второй волне коронавируса. Уже тогда было понятно, что она будет. Поэтому сейчас всё готово, и мы себя чувствуем до известной степени уверенными. 

- Мы снова видим закрытие границ, карантинные меры и прочие ужесточения. Мир не усвоил урок, что коронавирус – это серьезно?

- Мне кажется, что мир сейчас стоит на пороге глобальных изменений, которые мало кто осознал. В ближайшие несколько лет, я думаю, произойдет какой-то качественный скачок на пути преодоления опасности, которая связана не только с Ковидом, но и вообще с любыми болезнями. Мир оказался совсем маленьким, и любая болезнь представляет собой опасность, которая мгновенно переносится по всей планете. Естественно, мир должен вырабатывать некие единые правила. Возможно подписывать документы на уровне ООН о том, как бороться с пандемиями вообще, в принципе. Ковид – это всего лишь предупреждение для мира, который должен сделать серьезнейшие выводы из случившегося. К сожалению, мир пока так далеко не заглядывает. Мне кажется, он на сегодняшний день озабочен экономикой, озабочен безработицей. Он озабочен чем угодно, но он не чувствует смертельной опасности. Не только от коронавируса – от любой болезни, которая может мгновенно разнестись по всему земному шару.

- Какие выводы сделали Германия, Франция, Италия, США из первой волны. Приняты ли меры по изменениям системы здравоохранения?

- Хорошо, что вы не упомянули Испанию. По-моему, это единственная страна, которая в состоянии была собраться. Но я хотел бы сказать, что в принципе либеральная стерильная капиталистическая система не предполагает борьбы с эпидемией.

Капитализм предполагает покупку всего. Покупку услуг. Покупку даже медицинских услуг. То есть коллективная защита там в принципе невозможна. Коллективная защита от эпидемий, от чего угодно. Поэтому и дала сбой система здравоохранения многих стран. Ее фактически нет, это не система здравоохранения, это медицина. Медицина, в отличие от системы здравоохранения, – это индивидуальный подход. Поэтому в США не хватало каких-то защитных средств, коек не хватало. Смертей очень много было. Богатый человек покупает себе услугу, он в состоянии оплатить страховку. А если нет достойной работы, то человек обречен.

Такие выводы должны сделать капиталистические страны. Капитализм в крайних каких-то ситуациях не работает, он не приспособлен для того, чтобы защитить людей от землетрясений, от наводнений. А уж, тем более, от Ковида, который заразил все штаты без исключения.

Этот Ковид должен продолжаться десятилетиями, чтобы США изменились. Но пандемия все-таки закончится. Поэтому США не изменятся. Им нужны другие уроки.

- Возьмем Европу. Тот подход, который они продемонстрировали во время пандемии, это обычная безответственность или же они просто не в состоянии обеспечить безопасность своих граждан?

- Надо отметить, что все-таки европейские страны более серьезно отнеслись к пандемии, чем США. Старая Европа все-таки более аккуратно проходила различные кризисы, у нее подушка безопасности понадежнее. Правда, не такая надежная как наша, как в России.

Как выяснилось, Германия или Франция в состоянии все-таки бороться коллективно, если речь идет о немцах или о французах. Но у них так много сегодня людей, которые со стороны разбавили Францию и Германию и на которых все эти правила не распространяются. Поэтому у них другого рода проблемы. Они должны признать, к примеру, что миграция способна внести дисбаланс в общество в разных проявлениях, будь то расовые проблемы, или проблемы преступности, или проблема борьбы с эпидемией.

То есть Старая Европа не в состоянии бороться с эпидемией, если она при этом опять же не переосмыслит свое отношение к миграции. К беженцам с Ближнего Востока, с Севера Африки.

Мы опять имеем дело с мировоззренческой проблемой. Коронавирус просто обнажил проблемы в каждой стране. У кого-то миграционный кризис. У кого-то кризис капитализма, конец истории, по всем странам он прошелся катком. И везде выяснилось, что у каждой страны есть свои проблемы. Где-то больше, где-то меньше, где-то острее они. Где-то они более сглажены.

Кто-то сделал выводы. Кто-то нет. Мне кажется, что мы все-таки сделали выводы, в отличие от европейских стран или тех же США. Мы все восприняли всерьез эпидемию, с той точки зрения, что она должна полностью изменить отношение к мировоззренческим проблемам. В западных странах они сохранились, не изменились. По той простой причине, что для этого должна произойти революция в мозгах. А на нее далеко не все страны готовы.

- Вы сказали, что в России к проблеме коронавируса отнеслись серьезно. И ситуация показала, что мы предвосхищали в некотором смысле события. Поэтому у нас ущерб не был так высок как в Европе?

- Мне кажется, что нам помогло наше отношение к стране как единому целому.

Хотим мы или нет, это заложено в нас, где-то внутри это сидит, поэтому мы и относились к ограничениям достаточно лояльно. Да, были, конечно, эксцессы. Но в той же Испании моего товарища выдернули из очереди, потому что он кашлянул, а у него бронхит курильщика. И на три дня тут же его изолировали. У нас государство не действовало так жестко, тем не менее неплохие результаты в Испании жесткость дала.

Или взять Китай – жесткое подавление, очаг локализуется, авторитарно-диктаторский метод. При этом полная вольница в тех же самых США, они ничего не могут с этим поделать. Потому что предполагается, что человек свободен. Он делает всё что угодно, и наложение вот этой полной свободы, которая должна сопровождаться полными ограничениями, сейчас дает результат, такой печальный.

Мы, мне кажется, ближе к Китаю. Мы понимаем, что бороться нужно сообща. А власти больше бьют по сознанию, чем на жесткие какие-то меры идут. Хотя, я думаю, что если ситуация будет угрожающей, то жесткие меры принимать придется. В Германии до 5 тысяч евро доходит штраф за хождение без маски. У нас пока, мне кажется, власти рассчитывают на сознательность населения. Возможно, это и правильно.

- Недавно телеканал CNN в интервью с академиком Гинцбургом спросил, приказывает ли Кремль вирусологам создавать вакцину против коронавируса. Зачем медицинский вопрос пытаются политизировать?

- Даже в самый пик коронавирусной пандемии ни на минуту не ослабевал накал информационной войны. Это может удивлять далеких от информационных баталий, но это реально. Поскольку люди сидели в социальных сетях в основном, у них было много времени свободного. Там искры высекались по любому поводу.

Ничего удивительного нет в вопросах СNN к нашим ученым. На Западе вообще не верят, что у нас капитализм. Они до сих пор считают, что у нас социализм, причем разлива 1937 года. Я уже давно этому не удивлялась.

- Травля российских ученых, которые создали вакцину в условиях жесткой пандемии опять представляет Россию врагом. Когда это закончится? Почему в такие страшные моменты Россия опять враг?

- Правда в том, что мы живем в предвоенное время. Информационная война – это свидетельство предвоенного времени. Задача в том, чтобы предвоенное время продлилось как можно дольше, а лучше, чтобы оно никогда не заканчивалось.

К счастью, гиперзвуковое оружие нас страхует от реальной войны, а не виртуальной. Всё это будет продолжаться всегда и заканчиваться не будет. И поводы могут быть совершенно любые. Пандемия – так пандемия. Мы в космос полетели – это повод для информационной войны. Нет никаких исключений, любая история может быть обязательно препарирована и трактована так, чтобы создавать образ врага из России. К этому надо привыкнуть и относиться совершенно спокойно.