Историк Сергей Кормилицын: Ко Второй мировой вся Европа подсела на наркотическую иглу
13 декабря 2019

ТЕЛЕЦЕНТР, 13 декабря – Наталья Мичурина – В беседе с Информационным агентством "ТелецентрЪ" германист, кандидат исторических наук Сергей Кормилицын рассказал про психостимуляторы в германской армии и болезни Гитлера.

- Как Гитлер относился к врачам и к медицине?

- Ровно таким же образом, как это было принято в ту эпоху, когда он жил. Как средний человек своей эпохи он относился к врачам и медицине с абсолютным доверием, с максимальным почтением.

Второе, о чем мы с вами можем совершенно определено говорить – это то, что он был истероидом. То есть истерический склад психики у него был совершенно определенно – это видно даже по его манере произнесения речей перед публикой. Поскольку он был истериком, то он как следствие был еще и ипохондриком – человеком, который очень чувствительно относился к своему здоровью и очень нервно относился к любому проявлению болезненности в собственном организме.

- Расскажите о снаряжении немецкой армии медикаментозными средствами, в том числе психостимуляторами.

- В 1803 году в Германии из опия был выделен морфин. Надо сказать, что 19-й век, начало 20-го века – это период победного шествия науки через всю Европу. То и дело изобреталось нечто, называвшееся средством для спасения человечества, средством, которое изменит человеческую жизнь вообще. Морфин был одним из первых. Врачи подхватили морфин с величайшим восторгом. Как вы помните, 19-й век – это сплошная череда войн и революций. А у морфина есть одна маленькая неприятная особенность, о которой писал еще Михаил Булгаков, – он вызывает адское привыкание. И поэтому к 1840 году по Европе покатилась настоящая эпидемия морфиновой наркомании.

В 1859 году, немецкие химики разработали кокаин. И кокаин они использовали сначала как стимулирующее средство, потому что внезапно выяснили, что солдат, который вымотался до предела, до того, что может упасть, получив столовую лодку кокаиновой настойки, способен подняться и пройти еще несколько километров в том же темпе, не снимая ранца. А потом обнаружили, что при помощи кокаина можно снимать морфиновую зависимость.

В 1874 году, на этот раз не в Германии, а в Англии, придумали новое средство, которое должно было изменить жизнь всего человечества. Придумали героин. О, это было прекрасное средство, если верить тогдашним врачам. Потому что оно вызывало небывалый душевный подъем, и даже в самых трусливых солдат в условиях войны вселял героизм. И, естественно, героином стали лечить зависимость от морфина и кокаина. Быстренько подсадив практически всю Европу на новый наркотик.

А в начале 20-го века в Японии был синтезирован метамфетамин, который получил впоследствии торговую марку "Первитин". Это был стимулятор экстракласса, по сравнению с героином, потому что привыкание от него было меньше, а самое главное, он мог снимать уже героиновую зависимость. Таким образом, ко Второй мировой вся Европа подсела на наркотическую иглу.

Про доктора Морелля мы можем сказать, что он был большим сторонником внедрения "Первитина" (метамфетамин), потому что это было стимулирующее средство нового поколения. Судя по всему, он его использовал и для того, чтобы приводить в более активное состояние перед выступлениями, перед выходом на публику своего главного пациента, как он его называл, пациента "А" – Адольфа Гитлера.

- Влияли ли поражения и победы на фронте на здоровье и настроение Гитлера?

- Гитлер был человеком истероидного склада. И как истерик он, разумеется, не мог спокойно реагировать на любые новости, затрагивающие его епархию.

Об истеричной реакции на новости о затруднениях на фронте, о поражениях пишут решительно все, кто имел с ним дело в период с 1941 по 1945 гг. Разумеется, побившись в истерике и выплеснув гнев, раздражение, отчаянье и прочие эмоции, он не мог себя чувствовать хорошо. После этого он чувствовал себя плохо, ослаблено, шел к доктору Мореллю. А доктор Морелль, который был специалистом, лечившим не причину, а симптомы, быстренько лез в свой медицинский ящик и изыскивал какую-нибудь очередную инъекцию для того, чтобы поправить вождю настроение.

- Гитлер верил в свою избранность? Считал ли он себя мессией?

- По этому поводу ничего он не говорил. А вот в избранность свою он, разумеется, верил. Есть так называемый синдром власти, когда человек, оказавшись у руля, раз за разом принимает решения, приводящие к позитивным изменениям. Он, в конце концов, начинает верить в себя как в персону богоизбранную. Как в человека, который не может ошибиться. Вот у Гитлера, судя по всему, такое состояние в итоге и было. Потому что в 30-е годы он для Германии сделал очень много позитивного. И он до конца никак не мог смириться с тем, что какие-то его решения приводят к провалам. Он до конца считал, что действительно избран, если не богом, то судьбой.

И, когда оказывалось, что какое-то принятое им решение привело к поражению, к провалу, представляете себе, какой это был эмоциональный удар? Для человека, который чувствует себя единственно возможным на этом месте.