Эксперт-международник Михаил Александров: В революции роз Москве надо было поддержать Шеварднадзе
28 октября 2019

ТЕЛЕЦЕНТР, 28 октября – Карина Бадалян - В беседе с Информационным агентством "ТелецентрЪ" ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО, доктор политических наук Михаил Александров рассказал про деятельность Эдуарда Шеварднадзе, его успехи на поприще министерства иностранных дел и уход с политической арены.

- Каким человеком был Шеварднадзе?

- Мне вспоминается, когда Шеварднадзе пришел в МИД, он начал там чистку. И стал увольнять людей, которые по каким-то причинам казались ему несоответствующими той политической линии, которую они с Горбачевым собрались проводить. И чистку он проводил под лозунгом борьбы с семейственностью, какие-то искал нарушения этики среди дипломатов и руководителей отделов, управлений. А у нас был такой начальник архивного управления Севастьянов. Шеварднадзе стал против него интриги плести и в конце концов выгнал с работы. И Севастьянов, уходя, ему сказал: "Эдуард Амвросиевич, вы пришли к нам как человек новый, но со старыми методами". То есть, пришел он с методами, которые практиковались в сталинские, в хрущевские времена – очернение людей и потом их дискредитация. Но при Сталине сажали, расстреливали, а сейчас просто убирали с работы.

- Как он стал министром иностранных дел, не зная языка, не имея никакого внешнеполитического опыта?

- Я думаю, Горбачев искал лояльного человека, единомышленника. И нашел его в Шеварднадзе. Они же общались очень сильно, когда Горбачев Краснодарский край возглавлял, а Шеварднадзе – Грузию. Они нашли друг друга, что называется. Горбачеву нужен был такой верный соратник. Тем более, внешнеполитическое направление Горбачев рассматривал как наиболее перспективное. Ему не нужны были профессиональные кадры МИДа, которые отстаивали бы национальные интересы СССР. Ему надо было кого-то такого, который проводил бы последовательно ту линию, которую затеял Горбачев, на конвергенцию с Западом. Шеварднадзе идеально подходил для этой роли. Тем более, он был грузинским националистом и хотел добиться для Грузии максимально возможной свободы, а в перспективе и независимости. И эта линия тоже Горбачева вполне устраивала.

- А какой стала Грузия, когда Шеварднадзе вернулся в 1992-м в качестве президента?

- Грузия была уже развалена, там шла фактически гражданская война. Шеварднадзе туда приехал с помощью Москвы. Москва тогда была заинтересована в том, чтобы Шеварднадзе вернулся в Грузию, потому что Шеварднадзе рассматривался Ельциным как человек, с которым можно договориться.

И тогда Грузия, как вы знаете, не была членом СНГ. Ельцин чувствовал определенную вину за развал СССР и хотел реализовать проект СНГ как альтернативу СССР. Ему было важно, чтобы все республики, кроме Прибалтики, которую он согласился отдать Западу, стали членами СНГ. Шеварднадзе казался Ельцину той фигурой, которая может этот план реализовать.

И события в Грузии, которые начались тогда, восстание против Гамсахурдиа, открыли дорогу возвращению Шеварднадзе. Потому что те, кто был против Гамсахурдиа, понимали, что власть должна базироваться на каком-то авторитете. А там были авторитеты в основном уголовные, их не признали бы ни в мире, ни в России. А Шеварднадзе был для них такой палочкой-выручалочкой, который мог легитимизировать этот антигамсахурдиевский переворот. И Москву он устраивал в тот момент.

Думали, что он сразу прибежит в СНГ. Но он не побежал. И когда он только уже проиграл в абхазской войне, тогда пришлось ему подписывать соглашение о вступлении в СНГ. Раньше он не хотел этого делать.

- Почему Шеварднадзе сложил с себя полномочия президента в ходе революции роз и не стал бороться за власть?

- Сложилась такая ситуация, что Запад поддерживал Саакашвили, а Москва по каким-то ошибочным соображениям тоже его поддержала фактически. Это была ошибка Игоря Иванова, который тогда был министром иностранных дел. Посчитали, что с Саакашвили можно будет договориться. Ну и, наверное, западные партнеры попросили его не занимать антисаакашвилевскую позицию, и в итоге Шеварднадзе оказался в изоляции, ему пришлось уйти.

А нам надо было действовать по-другому. Во-первых, поддержать Шеварднадзе, во-вторых поддержать Абашидзе. Тогда бы в Грузии началось противостояние. Шеварднадзе, может быть, и проиграл бы, но вот Аджарию бы мы точно удержали. Но Иванов выдвинул концепцию стабильности. Я ее назвал концепцией недифференцированной стабильности. То есть, что Россия должна поддерживать стабильность независимо от того, какой режим имеется в виду: российский или антироссийский. То есть, поддерживать стабильность антироссийского режима. Это же нонсенс. Наоборот, мы заинтересованы в том, чтобы этот режим, если он антироссийский, был бы дестабилизирован.

СоюзЦветТорг Беккер RU Holding Consul
Предыдущая статья