Белоруссия и Украина. Одна болезнь – разные формы
08 сентября 2020

ТЕЛЕЦЕНТРЪ, 8 сентября - Роман Носиков -

Наблюдая за майданом в Белоруссии (а я полагаю, что уже не осталось людей, которые сомневались бы в том, что это именно он) люди задаются вопросом: «Почему? Почему все то же самое, что было на Украине, в Белоруссии не работает?»

В чем причина пробуксовки таких вроде бы совершенно очевидно доказавших свою эффективность технологий? Вроде бы все на месте – и «жестокие избиения» и совершенно случайно пошитые в Литве огромные бело-красно-белые флаги, и умелые видеомонтажеры и стримеры. Все есть. Но не работает.

Почему же?
Многие стали объяснять разницу в событиях разницей в личностях – сравнивать Лукашенко с Януковичем. И, конечно же, такое сравнение было в пользу первого.
Трудно отрицать роль Александра Лукашенко и его искусства политика, но разница между Украиной и Белоруссией не исчерпывается разницей в личностях президентов. Даже, скорее всего, разница в президентах – только венчает разницу более фундаментальную.
О ней и поговорим.
Давайте начнем с того, с чего начинают анализ политической ситуации люди, знакомые с Марксом и понятиями базиса и надстройки. А белорусский базис отличается от базиса украинского, прежде всего, тем, что экономика Белоруссии сохранила огромный государственный сектор. Флагманы белорусской экономики находятся в основном в государственной собственности. Таким образом, президент является не только высшим чиновником, но и крупнейшим экономическим игроком. Это порождает определенные проблемы - например, в виде антагонизма президента с топ-менеджментом этих предприятий, мечтающих о приватизации. Однако это дает президенту проводить политику не только на основе политических нормах, но и в качестве крупного собственника.
Украинский случай принципиально другой. Украина разделена на олигархические зоны влияния. В этой системе президент – всего лишь один из многих олигархов, который использует власть, чтобы упрочить свое экономическое положение. Это и порождает в итоге конфликт между ним и остальными олигархами, которые «тоже хотят» и не хотят «это терпеть».
Второй фактор – армия. Белорусская армия фактически интегрирована в российскую. Армии имеют общие стандарты, общее боевое расписание и рассматривают друг друга даже не как союзники, а как часть одной военной системы. Поэтому любая попытка переворота с антироссийскими лозунгами будет встречена армией Белоруссии как угроза.
Кроме того Белоруссия сохранила свою экономику за счет российских энергоносителей и российских рынков. Это сохранение требовало от Белоруссии умения противостоять западной коррупции, которая разложила Украину.
Ну и самое главное.
Дело в том, что Майдан это не просто политическая технология. Это показатель степени разложенности политической системы. Сам Майдан как культурно-политическое явление – это проявление высшей формы презрения населения к власти. Это презрение вырастает из осознанного или даже неосознаваемого понимания того, что «царь не настоящий». То есть власть – не подлинная. Власть не формулирует национальные интересы и не следует им. Власть имитирует эти интересы, создает симулякры этих интересов только для сохранения своего положения в целях личного обогащения. Власть не просто коррумпирована – она и есть коррупция. Она существует как политическое оформление коррупционного класса.
Проще говоря, самозванцы.
И народ, который это осознает или чувствует, просто не может относиться к такой власти с уважением, с уважением относиться к демократическим процедурам выборов, к конституции и так далее.
И это неуважение и порождает Майдан.
Не подлинность Украины как государства, неспособность ее элиты формулировать подлинные национальные интересы и проводить их – определяется тем простым фактом, что Украина как современный геополитический проект создана как антироссия. В то время как Украина – культурно, экономически, исторически – часть русского политического проекта. Это противоречие и определило судьбу той химеры, что была искусственно и изуверски создана на месте русского пограничья.
Белоруссия не пошла по этому пути, не отказавшись ни от русской истории, ни от русской культуры, ни от языка, ни от рынка. Не превратившись в антироссию. То есть Белоруссия не убила себя сама.
Да, это не полная подлинность. И это невозможно назвать подлинной исторической жизнью. Белоруссия как бы заморозила себя. Поместила в некое вневременное пространство, где она частично сохраняет себя как Белорусская ССР. Но это все равно несравнимо с тем, что сотворила с собой Украина. И именно это больше всего и влияет на разницу в их судьбах.
Однако никакая консервация ни в каком состоянии не может продолжаться вечно.
И те судороги, которые сейчас начали сотрясать Белоруссию, – лучшее тому доказательство.