Анатолий Сазонов: В ночь Беловежских соглашений просил у Горбачева дать мне "Альфу" и три вертолета
20 августа 2018

Нет ничего неожиданного в том, что произошло в 1991 году. Это было продолжение известной борьбы по уничтожению Советского Союза.

Такое мнение в беседе с "Телецентром" высказал доктор философских наук, почетный профессор Первого казачьего университета Сергей Сазонов

- В советское время я был замзавотделом ЦК КПСС. А затем был переведен в аппарат президента Советского Союза Горбачева и стал заместителем руководителя аппарата президента. Это были 1990-1991 годы.

Самыми ожесточенными были бои против Советского Союза изнутри. Пятая колонна и агенты влияния. И внешние силы во главе с США.

- Почему, говоря об этой наиважнейшей теме в истории 20 века, нельзя не сказать о 1917 годе?

- С появлением на политической карте Советской России, с появлением нового социального строя, где во главу угла была поставлена забота о человеке, о его социальном содержании, появились те самые. Заклятые, как сейчас говорят, друзья Российской Империи, а потом и Советского государства – Великобритания, США и другие страны капиталистического мира. Они начали бороться против СССР. Это был только первый этап. В дальнейшем борьба продолжалась все годы существования Советского Союза.

Эти враги ставили главной задачей уничтожение СССР. Именно уничтожение. В 1992 году в Америке вышла книжка "Смерть империи", записки посла США в Москве Метлока. Он до этого работал в ЦРУ, один из самых сильных и узнаваемых специалистов по Советскому Союзу. Он писал так на страницах этой книги: "Пока Ельцин уничтожал Советский Союз, Горбачев ездил по странам, выпрашивая кредиты". То есть вот вам определение. Этим же занимались и другие руководители других советских республик, он признавал. Дальше у него еще одно признание, которое заключалось в следующем: "Сценарий событий в Москве был написан в Вашингтоне".

- А чем он подкреплял свои слова? Какими-то документами?

- Не подкреплял, он просто в заключение своей книги так и написал, определяя, что же произошло, давал оценки. Раньше никто таких оценок не девал, и признаний не было. Сейчас советологи, всякие специалисты или так называемые специалисты по Советскому Союзу, по нашей прошлой истории, по современной России, против которой продолжается вся эта деятельность антигосударственная, антироссийская, пытаются оправдать, найти какие-то наиболее изощренные, хитро скомпонованные объяснения. А суть заключалась именно в этом. Потому что борьба против Советского Союза, борьба за его уничтожение – это было главное направление антисоветской деятельности и вообще всей пропагандистской деятельности с 40-50-х и до 90-ых годов.

- То есть Советский Союза развалили США?

- Да. Но мы так не можем сказать напрямую. Но при их поддержке, при их помощи, по их сценарию, всё было сделано именно так. С опорой на внутренних агентов влияния, на внутреннюю "пятую колонну".

Мне приходилось встречаться с Метлоком в свое время на приеме в Спасо-Хаусе, его резиденции московской. Там разные советники, атташе искали любой момент, чтобы повлиять на меня, на других участников этих мероприятий. Через приемы, всякого рода мероприятия, которые проводились и в правительстве, и в посольстве, и в других общественных зданиях, где они работали. Как сейчас они работают в Ельцин-центре на Урале, используя это как базу для того, чтобы разлагать, уничтожать Россию.

- Как они вербовали?

- Они меня приглашали читать лекции по истории казачества. Знали, что я специалист, пишу книжку на эту тему. И они меня приглашали туда поехать, обещая 25 тысяч долларов за каждую лекцию. Это баснословные деньги. Я отказался, естественно.

Сегодня я читаю лекции. И в России, и в других странах. У меня вышел учебник "История казачества России". Но тогда это была такая акция влияния. Они ведь действовали и работали с сотнями, тысячами представителей интеллигенции. В Санкт-Петербурге, тогда в Ленинграде, в Москве, в других городах. И посол сам, и его аппарат разъезжали по стране, готовили почву для того, чтобы кто-то мог создать иные представления, нежели они были в действительности. Создавали большую группу лиц, которые могли бы содействовать американскому влиянию на советскую общественность.

- А что касается участников Беловежских соглашений, насколько они были завербованы, ангажированы США?

- 25 лет отметить со дня разрушения, уничтожения Советского Союза, отметить главным разрушителем США, это показывает полное подтверждение их деятельности, кому они служили, кому они работали.

Тот же Кравчук. Я Кравчука знал очень, несколько лет работали в ЦК партии. Мы с ним проводили семинары, связанные с борьбой против буржуазной идеологии, против бандеровцев. А тогда они сидели в тюрьмах еще, и мы были готовы к тому, что они возвратятся из ссылок, из тюремных заключений, отбыв наказания за реальные преступления, которые они, опираясь на помощь и содействие фашистских войск и в плотном сотрудничестве с ними, совершали против советских граждан, против интеллигенции, против актива, против нашей армии. И вот когда у них срок прошел, они возвратились. А Кравчук Леонид Макарович, нынешний, так сказать, пенсионер, сидящий там, на даче у себя под Киевом, он захотел стать первым президентом Украины. Был секретарем ЦК компартии Украины, стал первым секретарем. И он пошел на союз, на смыкание своих позиций с этими лицами. Переметнулся с точки зрения оценки идеологической, политической оценки.

- А по-человечески каким вы его помните? Вы помните вот эту резкую перемену, когда он был партийным функционером, а потом раз – и решил, что...

- Когда он был партийным функционером, он был самый праведный, самый левый, самый коммунистический коммунист. Когда он стал президентом, то наобещал своему народу очень многое. Что Украина поднимется с колен.

Своеобразный обман в формулировках референдум, который был проведен на Украине, - постановка вопроса о независимости. И, конечно, народ проголосовал за независимость.

Тем не менее, это не начало отделения. В открытую Кравчук не мог спросить у народа: "Вы за отделение от матери России и так далее, от народа русского?" А был поставлен вопрос так. И народ проголосовал, не до конца понимая, что это такое. Так он стал президентом.

Хотя в марте 1991 года народ Украины проголосовал на сохранение Советского Союза, народ, включая население Крыма и Севастополя. А в декабре Кравчук принял документ, в котором содержались слова о смертельной опасности, нависшей над республикой.

Хитро воспользовавшись этим, провозгласили независимость и создание самостоятельного государства Украины.

Вы помните, наверное, был такой писатель Гончар. Председатель украинского республиканского омитета защиты мира. Он беззастенчиво врал, искажая роль и место Украины в СССР. И вот что он говорил: "Надо ли сегодня еще раз напоминать, как последовательно, этап за этапом, разрушалась наша государственность, наша национальная культура, как беспощадно и жестоко искоренялся наш язык, народная мораль и вера, прекрасные обычаи, как физически уничтожались творческие силы нации, ее художественные таланты, индивидуальная роль, духовный и научный потенциал?"

И дальше: "И, наконец, Чернобыль. Это украинская Голгофа. Это печальный свидетель преступности, антигуманности, тоталитарной системы, системы ведомства сатанизма, геноцида, голодомор, террор. Казалось бы, мы давно должны были исчезнуть, как нация (он говорит об Украине), а может само провидение спасло нас".

И еще: "Становится реальностью мечта многих веков. С этой точки зрения наш народ поколение за поколением жертвенно завоеван и зависим".

Можно подумать, что они боролись за независимость!

Еще цитата: "От Шевченко и Франко, от Олеси Украинки и Елены Пчелки, от Лысенко и Грушевского (называет всех выдающихся деятелей украинского народа) генетически передавалась эстафета духовности. Идеалы свободы становились духовным знаменем для молодых и для самых младших наших поколений, которые непокоренные, замордованные исчезали... и так далее".

И дальше: "Поклонимся, Украина, памяти замученных, полегших твоих детей, к жертвенности их и героизму, ибо все они саатые твоей свободы". То есть, получается, что в годы советской власти боролись против украинской культуры, против украинского образования. Что национальная культура Украины разрушалась, язык искоренялся.

- А Чернобыль при чем? То есть, пришли, построили атомную электростанцию, и русские ее взорвали? А здесь-то в чем упрек?

- Упрек в том, что антигуманная была акция, направленная центральной властью, советской властью из Москвы на то, чтобы построить вот эту разрушительную силу на Украине.

Хочу вспомнить один сюжет. Мы решили организовать изучение экспертами, назначаемыми от каждой союзной республики, всех предложений, которые есть для создания союзного договора. Главный вопрос был – разграничение полномочий, что отходит в ведение республики, что отходит в ведение центра. И во время заседания представитель Украины сказал: "Мы не можем согласиться с тем, что Чернобыль, как материальная собственность, должен отойти к Советскому Союзу, в общий котел. Он должен стать собственностью Украины".

Обращаясь ко мне, он говорит: "Я бы хотел, чтобы вы поговорили с Плющем". А Плющ тогда был первый заместитель руководителя верховного совета Украины. Я отвечаю: "Хорошо, давай пойдем со мной в номер, поговорим". Набрал номер телефона Плюща, говорю: "Вот такая обстановка. Не может ваш представитель решить вопрос о том, кто будет владеть этой атомной электростанцией в Чернобыле". На что мне Плющ сказал: "Да, Анатолий Александрович, он вам правильно сказал. Чернобыльская атомная электростанция – это наша собственность, Украины, она здесь остается. А вот отходы ядерные мы будем отправлять в Советский Союз, в Москву, и вы там их захораниваете".

Я говорю: "Как же так? Вам самое главное, электроэнергию, всё, что связано с атомной электростанцией, а нам, значит, отходы?"

Он: "Да, и только так".

Эта позиция проявилась не только в отношении собственности, материального, но и в отношении власти. В Беловежской пуще приняли решение, эти три руководителя этих трех республик, что должность президента СССР будет номинальной. Каждый год руководители независимых государств, входящих, предположим, в какой-то союз аморфный, будут собираться и решать, какую зарплату дать президенту, сколько каждая республика будет вносить денег на то, чтобы содержать президента союза, какие обязанности ему оставить.

Решили, что он будет отвечать за общую оборону аморфно, хотя каждая республика настаивала на том, чтобы иметь собственную армию, собственные деньги и так далее. И отвечать за внешнюю политику, за представительство в ООН. Но каждая республика, каждый лидер республики мечтал о красной дорожке у самолета, о том, что он станет лидером нового независимого государства и будет представлен непременно в ООН.

И самый главный вопрос – что это будет, федерация или конфедерация. Команда Горбачева, Лукьянова и мы, соответственно, как аппарат, который занимался формулировками, в основном обрабатывали все документы, которые присылали нам верховные советы республик союзных. Мы их обрабатывали в соответствии с законом, в соответствии с международным правом.

- Вы писали в книге, что вы работали над ситуацией в Молдавии...

- Маршал Ахромеев, тогдашний начальник Генерального штаба, был очень твердый такой, последовательный защитник интересов советского государства. Никогда он не уступал, очень многое знал. Это был грамотный, квалифицированный военный человек.

Он был в Молдавии, изучал там положение дел. Это был период, когда можно было вывести Молдавию, руководство Молдавии из-под влияния Литвы, Бразаускаса и других деятелей, которые уже встали на путь отхода от Советского Союза, отстаивали только свои индивидуальные, чисто националистические интересы. И они в таком же плане влияли на Молдавию. Ахромеев нашел вариант, когда можно было еще всё сохранить, как-то разобщить их.

И цель наша была – заставить Горбачева ехать туда с сильной делегацией, там побеседовать с людьми, посмотреть, насколько там прорумынские настроения или антирумынские настроения, насколько сильна связь с Советским Союзом. Записка была об этом, мы неделю над ней работали. А Ахромеев вложил туда все свои знания, свою убежденность, свой патриотизм и все прочее. Мы это сделали очень убедительной запиской, которая должна была сработать. Закончили, отпечатали, я принес Кривенко, руководителю аппарата президента и говорю: "Григорий Иванович, вот готовая записка". Он почитал, сказал: "Хорошая записка. Давай так, неси к Яковлеву, он будет в 10 часов вечера, без десяти десять вечера докладывать Горбачеву, и он эту записку доложит". Сам он не хотел к нему идти, поскольку не сработался. Я тоже не, честно говоря, без настроения шел к Яковлеву. Я знал, что это Хромой дьявол, как его прозвали еще в ЦК партии. Народ талантлив на всякие такие штуки.

Сели мы с Яковлевым, он прочитал записку, сказал: "Да, хорошая работа, я ее доложу Горбачеву". И тут я понял, что ее не доложит Горбачеву или доложит так, как свою. Он тоже работал над запиской, что дальше делать с Молдавией. Он доложил. Наутро я пришел к Григорию Ивановичу. Он говорит: "Ну, как?" – "Да, погубит точно". И на утро было решение – Горбачев не едет в Молдавию, всё остается в Молдавии так, как есть.

- Вот почему?

- Никто вам не ответит на этот вопрос, потому что прямых данных о предательстве Яковлева нет. Но я и другие, кто с ним работал, вполне могут сказать, что, видимо, это было так, поскольку когда он еще учился по обмену в США, он тогда, видимо, был задействованы в эту систему.

Но я сужу еще по его книге с предисловием "Большевизм – чума 20 столетия". Книга, о которой он говорил, еще будучи членом политбюро и секретарем ЦК партии. Говорил: "Я сейчас пишу книгу, которую если я сейчас опубликую, то меня повесят на ближайшем телеграфном столбе".

Тогда он понимал, что то, что он пишет, что он делает, там он фактически объявлял, признавался в том, что он вел открытую борьбу против ЦК КПСС. И даже писал, что он сознательно пробрался, стал членом политбюро. И не просто стал влиятельным, с Горбачевым у него была большая дружба. И всё, что писали мы, всё, в чем мне пришлось участвовать, как и другим товарищам, в подготовке докладов на пленумы ЦК, на съезды, мы были в группе той, которая писала это. Как правило, за пределами Москвы сидели месяцами, писали эти документы с ними, потом выходили и докладывали позиции, по которым был написан этот доклад. Так вот, Александр Николаевич Яковлев умудрялся на последнем этапе подключаться к этой работе. Горбачев с ним уезжал или в Завидово, или в Переславль-Залесский куда-то, или на другие дачи, и там они вдвоем уже писали, доводили до ума, меняли. Как бы я не написал, или другой пишущий человек, там могло быть всё изменено. Мы своих текстов уже не узнавали в этих докладах. Вот его роль.

Мало того, он говорил, сам признавался, что, "у нас группа товарищей, 2-3 человека, тех, кому можно доверять, мы собирались у меня на кухне и отрабатывали..." Он пишет, что мы решили бороться с советской властью, ратуя за ее уничтожение и против, так сказать, КПСС путем противопоставления раннего Ленина позднему Ленину цитированием позиций, связанных с одним периодом в истории КПСС другому периоду, по рождениям лозунгов или обещаний.

Если вы помните, Хрущев обещал, что наша страна в восьмидесятом году построит коммунизм. Были такие мракобесные, совершенно избыточные и необоснованные ничем антинаучные обещания. А он был завотделом пропаганды, это главный отдел, который давал наглядную агитацию. Очень много было баннеров, теперь их так называют, где были вот эти лозунги все, которые раздражали людей, они видели несбыточность. Это была реальная враждебная антигосударственная политика, которой Яковлев занимался. В ней он признавался. Поэтому то, что он был агентом влияния №1 в стране, он был духовным отцом контрреволюции, которую совершил Ельцин.

Мы рассматриваем строительство социализма в стране как поступательный процесс с отклонениями, с нарушениями какими-то, с какими-то, может быть, недостатками, которые влекли определенные трудности и раздражали людей, настраивали людей против этого. И он усилил эти позиции и эти настроения.

- Что вы могли бы сказать о драме развала страны? Он прошел танком по судьбам, по людям, которые оказались оторванными от родственников?

- Я вам расскажу про одну сцену, которая была со мной. В ночь на 8 декабря 1991 года, когда Ельцин, Кравчук и Шушкевич уничтожали Советский Союз, водитель мне сказал, что звонят из Кремля, звонок не проходит, нужно срочно ехать.

Я приехал в Кремль, позвонил по спецсвязи, трубку взял сам Горбачев и говорит: "Ты можешь узнать, что сейчас происходит в Вискулях, в Беловежской пуще?"

Я говорю: "Могу".

"Вот узнай и мне доложи. Мы будем ждать твоего звонка".

Я вышел на председателя комитета госбезопасности Белоруссии. Он сказал: "Через полтора часа, через час будет перерыв. Мои люди дежурят в комнате, где сидят эти 6 деятелей. Они выпивают, закусывают, все нормально".

В половине второго я сказал Горбачеву, как мне было доложено моими людьми о том, что Советского Союза больше нет, Советский Союз отменен волей этих шестерых людей. Они решение о том, что Советский Союз больше не будет существовать. Что должности президента, как таковой, не будет. Никакие указы, никакие распоряжения совета министров, указы президента на территориях Украины, Белоруссии и РФ не действуют отныне. Каждое из этих государств является независимым в соответствии с принятыми законами и указами об их суверенитете, об их независимости.

Горбачев сказал мне: "И что делать?" Меня это удивило. Я с чувством юмора говорю: "Михаил Сергеевич, что делать? Дать мне "Альфу" и три вертолета. Я их возьму, как тепленьких, полечу туда и упрячу так, что никто их нигде не найдет. А вы обратитесь утром к народу по телевидению и спросите, что будем делать: отправим за рубеж или будем судить народным судом как предателей, предавших Советский Союз? И тогда станет ясно". А он говорит: "Ну, ты знаешь, что я так не могу".

- Почему?

- Вот. Я говорю: "Если вы так не можете, тогда будет то же самое, что вы делали с Ельциным. Он заберет у вас кабинет, он отберет в первый же день дачу, он заберет у вас все полномочия, и вы будете никто. И будете так же, как и он, искать себе применение и прочее".

Он говорит: "Ты думаешь?"

"Да. Он даст вам пенсию 4 тысячи (точно, я как знал), и всё будет как полная месть."

Он опять: "Ты думаешь?"

"Я не думаю, я знаю".

"Ну, ладно".

Короче говоря, такое вот было предложение моё в полвторого ночи. Утром состоялось совещание, на котором я не был. На этом совещании Рыжков, тогда премьер-министр нашей страны, предложил то же самое – немедленно арестовать всех, подвергнуть их допросам и так далее.

Григорий Ревенко, руководитель аппарата, позвонил Кравчуку, они знали друг друга. Тот ответил: "Я думал, что меня арестуют на аэродроме, когда я прилетел из Вискулей".

То есть, все понимали свою ответственность и то, что они сделали, как они погубили государство. Почему они и позвонили американцам первым, доложили Бушу-старшему.

Тот ошалел, конечно, от такой победы, одержанной чужими руками.

- Они сами были в шоке? Они не надеялись, что так легко и быстро...

- Что так легко и быстро могут сделать три человека. Акция незаконная, конечно. Они не имели права отменять сотни деклараций, которые создавали Советский Союз в 1922 году.

Сейчас говорят: "Как же так, мол, Горбачев не устоял". Устоять можно было только военной силой, арестовав людей, доказав, что они виновны. Но политической воли никто не проявил, ни Горбачев, ни Лукьянов, как председатель Президиума Верховного совета. И всё шло под глубочайшим нажимом команды Ельцина и его окружения.

СоюзЦветТорг Беккер RU Holding Consul
Предыдущая статья