«Прыжок — это маленькая жизнь»: Алексей Ягудин о всех секретах фигурного катания
20 марта 2021

ТЕЛЕЦЕНТРЪ, 19 марта - Полина Долганова

Алексей Ягудин - Олимпийский чемпион в мужском одиночном катании. В честь своего дня рождения и в преддверии чемпионата мира легендарный российский фигурист ответил на все вопросы о фигурном катании и своей работе, которые крутятся в голове у зрителей, но которые некому задать.

— Для интригующей завязки, можете рассказать, что чувствует фигурист во время прыжка?

— Отвечу, исходя из тех ощущений, которые именно я испытывал в прыжке, потому что что-то мне подсказывает, что у всех процесс отталкивания, полёта и приземления по-разному происходит. У меня бывает такое — раз и всё. То есть, оттолкнулся и приземлился. Но зачастую, особенно на важных турнирах, каждая секунда воспринимается чуть по-другому. Сравнить можно с фильмом «Армагеддон» с Брюсом Уиллисом, когда он на этом астероиде должен нажать на кнопку, чтобы спровоцировать ядерный взрыв. Мы же понимаем, что в реальности от момента нажатия кнопки до момента взрыва проходят миллисекунды. В фильме очень классно показано, как после нажатия вся жизнь появляется перед глазами такими флэшбэками, вспышками из детства, фотографиями. То же самое и в спорте. Порой с момента взлёта до момента приземления проходит ещё одна жизнь. Если для зрителя это одна секунда, то у тебя в голове успевают всплыть картинки из прошлого, задаешь себе подсознательно вопросы и сам же на них отвечаешь. Особенно часто это происходило на крупных турнирах, таких как Олимпиада, мир, Европа. 

 — Насколько падение после прыжка предсказуемо? Его можно просчитать заранее, подготовиться?

— Всё зависит от отталкивания. Иногда ты отталкиваешься и моментально понимаешь, что буквально пройдет «раз-два-три» и ты 100% будешь на пятой точке, сорвёшь элемент, сделаешь «бабочку», то есть раскроешься в прыжке. Иногда, это более обидная ситуация, когда ты вылетаешь и, опять же, разговаривая сам с собой, думаешь «всё, класс, что там у меня дальше по плану?», ставишь подсознательно галочку, и при приземлении происходит какое-то «чудо»: может слететь ребро, можешь попасть в чей-то след, и ты оказываешься на льду. Но бывает и наоборот, когда ты вылетаешь и понимаешь, что, грубо говоря, ж*па, но каким-то чудом вытягиваешь. Приземляешься, например, не на прямую ногу, а на более согнутую, цепляешься зубцом, но выезжаешь и думаешь «ничего себе!». У всех по-разному, как и любое поведение человека, нет ничего идентичного. На крупных турнирах прыжок — это действительно маленькая жизнь.

— Фигуристы падают с высоченных прыжков, на жёсткий лёд, без защиты, но тут же встают и идеально откатывают программу до конца. Как это возможно? Помимо мотивации «встать и бороться» есть и физиология, может потемнеть в глазах, возникнуть болевой шок…

— Это как спросить у профессионального повара, как он так быстро режет морковку и не ранит себе палец. Это направление, в котором люди работают с детского возраста. Иногда падения бывают более серьёзные, иногда менее. Мы обучаемся не только тому, как прыгать и делать элементы, но и как падать. Ты не думаешь о том, как бы мне сейчас аккуратненько упасть, ты быстро принимаешь решение, это уже на автомате. Я провожу мастер-классы для людей, которые несильно владеют искусством фигурного катания. Один из первых пунктов, который мы разбираем — как правильно падать. Если глобально — в фигурном катании всё на полусогнутых ногах, никогда не на прямых. Корпус чуть вперёд, главное не падать назад — там затылок. Падая вперёд, можно комфортно подставить руки и смягчить падение. Самое главное, чтобы не назад…

— Некоторые вращения фигуристов по своей скорости напоминают запуск ракеты в космос. Это тоже вопрос тренировки или есть какой-то лайфхак, как правильно выходить из этих вращений и тебя «не повело» не в ту сторону?

— Вы правильно сказали, это просто называется тренировка, тренировочный процесс, где ты тренируешь и вестибулярный аппарат в том числе. Вот и всё. Вот глядим сейчас на наших девчонок: ногу и туда, и сюда, и в заклоне, и в бильмане, и в колечке. Вращаются по полминуты, чтобы накрутить обороты нужного уровня, а потом со спокойным лицом выходят из вращения, едут и ещё пытаются даже четверные прыгать. Это всё  — тренировка.

— Известно, что самым сложным и дорогим прыжком считается лутц. Не могли бы вы объяснить для обывателей, в чем заключается эта сложность?

— Разница в 6-ти прыжковых элементах всего одна: это само отталкивание. Всё, что дальше происходит, практически идентично. Прыжки делятся на зубцовые и рёберные, вход вперед или вход, как говорится, задом. Лутц прыгается с заднего хода, с наружнего ребра. Вот так принято, что он считается самым сложным прыжковым элементом, также как А — первая буква алфавита, а Я — последняя. Но у всех предпочтения разные. Кто-то любит риттбергер прыгать, а лутц ему тяжело, бывает и наоборот. Взять того же Мишу Коляду или Лизу Туктамышеву. Вот у них тройной лутц  — это один из любимейших прыжков, им его очень легко исполнять. Но зато им может быть сложнее прыгать что-то попроще. Нужно банально признать определённые правила, градации. Просто по таблице сложности лутц является самым дорогим элементом. 

— Помимо спортивной составляющей, в фигурном катании есть визуальная часть, например, прическа и макияж. Раскройте секрет, неужели на каждом турнире есть визажист, парикмахер, как на телевизионных шоу? 

— Мне сложно говорить за девчонок, потому что я выступал в мужской сетке, но по себе помню, как в гостинице или уже на арене перед турнирами укладывал волосы и даже наносил лёгкий тон — и вперёд. Кто-то, наоборот, никогда этим не занимался, Илья Кулик, например. Кому-то надо 5 минут разминаться, кому-то надо полтора часа, тут то же самое. Но девочкам, естественно, надо красиво выглядеть. Платья шьются на весь сезон, потому что катаются одни и те же программы. Что касается мейкапа, я думаю, они также в гостинице укладываются и гримируются, а потом выезжают на соревнования. 

— Знаю, что перед одним из соревнований Этери Георгиевна Тутберидзе сделала комплимент макияжу Жени Медведевой. То есть тренер не знает заранее, как будет выглядеть его спортсмен, за исключением костюма?

— Не может быть, что на одном турнире ты так выглядишь, а на другом — по-другому. На телевизионных шоу или показательных выступлениях, понятно, есть гримёры. На мюзиклах Ильи Авербуха — «Кармен», «Ромео и Джульетта», тоже есть бригада гримеров. На новогодних ёлках тоже, потому что это театральное действие. А в любительском спорте всё как в жизни: сам накрасился, причесался и вышел. 

— Вы работаете на телевизионных шоу. Как технически протекает эта работа? Заучиваете, готовитесь заранее по сценарию? Или вы приверженец живых диалогов? 

— Естественно, все подводки пишутся «по уху», но во время общения с жюри я люблю импровизировать. Это как в любом интервью, которое ты берёшь, благо есть опыт передачи «Тает лёд» на Матч ТВ. Всегда всё зависит от человека, который сидит напротив. Ты отталкиваешься от его ответов, и иногда разговор уходит совсем в другую сторону. Если человек начинает что-то интересное рассказывать, ты как интервьюер не можешь просто плюнуть на это и продолжить задавать заранее прописанные вопросы. Ты должен увлекать собеседника. На телевизионных проектах я тоже всегда слушаю, что мне говорят, за это можно зацепиться. В «Ледниковом» я заранее приходил на прогоны программ и делал быстрый бриф с Авербухом и другими постановщиками о том, как идёт подготовка номера. Бывает, что на определённые выступления тупо нечего сказать и ты цепляешься за другие детали. Например, катались Таня Тотьмянина и Слава Чепурченко, мне было нечего сказать по номеру. Но я понимаю, что есть прикольный факт: Таня — моя жена, наша дочка выносит цветы, в жюри сидит Тарасова, она мне как мама, да и Илья Авербух тоже почти родственник. И я спрашиваю: «Слав, ну как тебе у нас дома?». 

— Вы профессионально комментируете соревнования. Что должно быть на вашем столе или в вашей голове, чтобы комментаторская работа прошла на ура?

— Особой подготовки нет. Особенно на взрослых соревнованиях. Я там всех спортсменов уже давно знаю. Главное, чтобы работал wi-fi на катке, тогда у тебя есть возможность быстро во время проката посмотреть те факты об участнике, которые тебя интересуют. Я всё-таки больше за какой-то адреналин, молниеносное мнение. Я не из тех, кто будет годами готовиться. Я, как и любой русский человек, всё делаю в последний момент, но ярко. Не потому что я ярко комментирую, это не мне судить, а потому что я такой же среднестатистический россиянин. Я же и так понимаю, как прошёл прокат по прыжкам, по вращениям, по презентации. Я за живые эмоции.

— Не могу не воспользоваться моментом и не спросить по поводу возвращения Алёны Косторной в Хрустальный. Что думаете?

— Мне, как человеку стороннему от этой ситуации, важны медали на чемпионатах Европы и мира, потому что эти турниры я комментирую. Я хочу, чтобы наши спортсмены выигрывали, что Косторная, что Туктамышева, что любой другой спортсмен. Мне абсолютно всё равно, кто это и у кого тренируется. А по поводу переходов туда-сюда могу сказать, что они были всегда, есть и будут всегда! Потому что всегда кто-то более комфортно себя ощущает, кто-то менее, кто-то сошелся характерами, кто-то нет. Правильность того или иного выбора и перехода туда или обратно можно оценить только по результату, а не исходя из своих предпочтений. «Знаете, а мне вот этот тренер симпатичен, не знаю даже как он тренирует, но вроде человек нормальный» — не по этим же критериям судить... Есть турниры, есть тренер, есть ученик. Они выигрывают — значит всё правильно. Если нет, значит надо, как говорила Тарасова, искать г*вно в себе. 
СоюзЦветТорг Беккер RU Holding Consul
Предыдущая статья